Масштаб Арсланбека Султанбекова не измеряется охватами или мимолетной популярностью. Его фигура — это точка пересечения государственных институтов и живой традиции. Звания в России и Казахстане, годы руководства Президентским оркестром и статус почетного доктора в Турции — лишь внешние контуры фундаментальной работы. Здесь мы имеем дело с редким феноменом: Султанбеков воспринимается не как «артист жанра», а как системный хранитель. Он — транслятор нематериального кода, который переводит архаику на язык современности, не теряя её сакрального веса.

Особое место в его пути занимает возвращение кыл-кобыза. Это не просто поиск старого инструмента, это археология духа. Кобыз, практически стертый из ногайской среды, был воссоздан Султанбековым по единственной архивной фотографии XIX века из фондов Санкт-Петербурга. В этом жесте — глубокий философский подтекст. Кобыз, неразрывно связанный с фигурой Коркыт-Ата и практиками бахсы, никогда не был инструментом для развлечения. Это медиум, выполнявший терапевтическую и сакральную функции. Возвращая инструмент, Арсланбек восстанавливает разорванную связь времен, исцеляя культурную память, искалеченную десятилетиями забвения.

В руках Султанбекова домбра и кыл-кобыз перестают быть музейными экспонатами. Он возвращает им их исконную иерархию: домбра как «душа» народа, кобыз как его «дух». Его исполнительская манера — это осознанное сопротивление глобальной стандартизации. Он сохраняет тот самый архаический, обертональный слой звучания, который невозможно имитировать. Это музыка прямого действия, где звук является носителем генетического кода, а не просто эстетическим объектом.

Работа с поэзией XV–XVII веков — Каз-тувгана, Асана Кайгылы и других великих жырау — выводит наследие из пыльных академических архивов в пространство живого дыхания. Султанбеков не просто исполняет тексты, он актуализирует смыслы, которые веками ждали своего часа. Благодаря этому историческая память перестает быть застывшей формой. Она становится частью повседневности, обеспечивая ту самую межпоколенческую передачу, без которой народ превращается в этнографический призрак.

YTB, действующее при Министерстве культуры и туризма Турции, продолжает объединять тюркские народы, проводящие время дома в период пандемии, с артистами мирового уровня. В этом контексте девиз YTB звучит как «Турки всего мира — у вас дома».

В пятницу в 18:00 по местному времени ливанский пианист Маан Хамадех представит свой фортепианный концерт на YouTube-канале YTB.

На прошлой неделе в проекте принял участие лауреат Премии Моцарта, один из молодых талантов Германии Али Инсан, который выступил 17 марта также на YouTube-канале YTB.

19 марта к проекту из Нидерландов присоединилась всемирно известная певица, пианистка и автор песен Карсу.

Среди других исполнителей, представленных на YouTube-канале, — Арсланбек Султанбеков, получивший мировую известность благодаря виртуозной игре на традиционном музыкальном инструменте домбра, первая турецкая флейтистка, получившая международное признание, Бурджу Карадаг, а также участница шоу O Ses Türkiye Мелиса Йылдырым.

Все артисты выступили на полностью добровольной основе, поскольку проект был организован в рамках социальной ответственности.

Цифровые концерты, организуемые YTB, продолжат поддерживать и поднимать настроение гражданам Турции, испытывающим трудности в период пандемии нового коронавируса, особенно в европейских странах, где вирус распространился наиболее быстро.

Источник: Daily Sabah

Султанбеков — композитор и один из ведущих исполнителей тюркского мира — включил эту композицию в свой одноимённый альбом, состоящий из 12 треков, который был представлен слушателям более чем на 200 цифровых платформах.

Аранжировку альбома выполнил Ислам Сатыров, а релиз состоялся под лейблом Bozdağ Music House, дочерней компании Bozdağ Film Production, целью которой является выведение выдающихся исполнителей и их произведений из Турции и тюркского мира на международную арену.

На произведение «Yalan Dünya», одно из ключевых и самых заметных в альбоме, Bozdağ Film Production также сняла видеоклип.

Режиссёром клипа выступил Камиль Айдын. Съёмки проходили в комплексе Атык Валиде в районе Ускюдар в Стамбуле — последнем архитектурном произведении великого зодчего Мимара Синана.

Музыкальная композиция построена вокруг струнного инструмента копуз с конским волосом, струны которого изготовлены из натурального конского волоса. Этот инструмент упоминается в эпосах «Деде Коркут» и считается предком современной скрипки. В записи приняли участие: Арсланбек Султанбеков (домбра), Ержан Аркабаев (копуз с конским волосом), Эйюп Хамис (ней), Дамир Якубов (классическая гитара), Селим Бояджы (уд) и Мустафа Ишлейен (ударные).

Источник: Daily Sabah

Марш, автором которого является Озан Бодур, а продюсером — Bozdağ Müzik, впервые прозвучал в 24-й сериисериала. В проекте Султанбеков также появляется в качестве приглашённого актёра — в сцене свадебной церемонии Османа-бея и Бала Хатун он исполняет роль озана (барда). Эта музыкальная работа была представлена слушателям более чем на 200 цифровых платформах и вызвала большой интерес.

До выхода «Осман-бея» Султанбеков выпустил свою интерпретацию произведения Юнуса Эмре «Yalan Dünya»(«Бренный мир»). На этот гимн — одно из ключевых произведений Юнуса Эмре и центральный трек альбома — компания Bozdağ Film Production сняла видеоклип. Режиссёром клипа выступил Камиль Айдын, съёмки проходили в комплексе Атык Валиде в районе Ускюдар в Стамбуле — последнем архитектурном произведении Мимара Синана.

Музыкальная композиция построена вокруг струнного инструмента копуз с конским волосом, струны которого изготовлены из натурального конского волоса. Этот инструмент упоминается в эпосах «Деде Коркут» и считается предком современной скрипки. В записи приняли участие: Арсланбек Султанбеков (домбра), Ержан Аркабаев (копуз с конским волосом), Эйюп Хамис (ней), Дамир Якубов (классическая гитара), Селим Бояджы (уд) и Мустафа Ишлейен (ударные).

Источник: Daily Sabah

Все произведения вошли в альбом «Yunus сказал слово», название которого заимствовано из строки стихотворения Юнуса Эмре «Çıktım Erik Dalına» («Я взошёл на сливовую ветвь»).

В создании оригинальных музыкальных композиций приняли участие вокалисты и исполнители на сазе из разных стран. Новое звучание стихам придали шесть музыкантов, использовавших более 20 музыкальных инструментов в каждой композиции. Стихи, написанные много веков назад, зазвучали в сопровождении аутентичных инструментов — от копуза и домбры до копо коор, джуры и ребаба. В проекте, где все этапы — от студийной работы и съёмок видеоклипов до записи альбома и презентационного концерта — были полностью реализованы Институтом Юнуса Эмре, Институт впервые выступил в роли музыкального продюсера.

Презентационный концерт альбома состоялся 22 марта 2022 года на территории кампуса Президентского симфонического оркестра (CSO) Ada. Начиная с 6 мая этого года альбом стал доступен в социальных сетях — Facebook, Instagram, YouTube и TikTok, а также на цифровых музыкальных платформах Spotify, Apple Music, YouTube Music, Fizy и Muud. Первый видеоклип альбома — «Ah Nideyim Ömrüm Seni», снятый в рамках проекта «Yunus сказал слово», также был представлен зрителям на YouTube-канале Института Юнуса Эмре.

Источник: Yunus Emre Enstitüsü

Концерт состоится 22 сентября 2025 года в 20:30 в зале Султан Велед Культурного центра Мевляны — пространстве, которое на протяжении многих лет символизирует духовную и культурную гармонию.

Гостей вечера ожидает событие, где музыка преодолевает границы времени и пространства. Завораживающее звучание домбры наполнит зал, перенося дух бескрайних евразийских степей в самое сердце Анатолии. Арсланбек Султанбеков, признанный мастер ногайской народной музыки, известен тем, что возрождает и переосмысливает традиционные мелодии через современное звучание. Его искусство соединяет древнее наследие с актуальной музыкальной формой, создавая для слушателей одновременно медитативный и глубоко эмоциональный опыт.

Выступление пройдет в рамках 22-го Международного фестиваля мистической музыки в Конье — ежегодного культурного события, объединяющего артистов со всего мира, исследующих мистические измерения звука и культуры.

Детали мероприятия:

• Дата: 22 сентября 2025
• Время: 20:30
• Место: Культурный центр Мевляны, зал Султан Велед, Конья
• Фестиваль: 22-й Международный фестиваль мистической музыки в Конье

Ногайская музыка — это не жанр и не фольклорная ниша. Это механизм сохранения исторической памяти народа, чья культурная преемственность в XX веке оказалась под угрозой разрыва. В условиях репрессий против носителей традиции — бахсы, сказителей, исполнителей эпоса «Эдиге», домбристов и игроков на кобызе — музыка стала последним устойчивым каналом передачи кода.

Инструмент как носитель смысла

Центральное место в этой системе занимает кыл-кобыз — древний двухструнный смычковый инструмент с открытым корпусом, обтянутым кожей. В ногайской и общетюркской традиции он воспринимается не как бытовой инструмент, а как медиатор между мирами. Если домбра — «душа» народа, то кобыз — его «дух».

Сакральный статус инструмента определял и сферу его применения: кобыз был прерогативой бахсы и эпических сказителей, использовался в обрядах очищения и исцеления, его звучание связывалось с духами предков. Струны из конского волоса и особая техника извлечения звука создавали обертональное, «космическое» звучание, воздействующее не только на слух, но и на подсознание. Люди очень часто боялись притрагиваться или даже находится в одном помещении с этим инструментом.

Утрата кобыза означала не просто исчезновение инструмента, а разрушение целого института духовного наставничества. В советский период инструменты изымались и уничтожались как предметы культа, а преемственность традиции была прервана на десятилетия. Поэзия как архив истории

Не менее важна музыкальная интерпретация классической поэзии XV–XVII веков. Тексты жырау, связанные с историческими событиями и коллективной памятью, получают новую форму через современное звучание. Это переводит средневековые произведения из академического архива в пространство живой культуры.

Музыка в этом случае выполняет функцию медиатора времени: она делает исторический опыт эмоционально доступным, обеспечивая межпоколенческую передачу смысла. Историческая травма, зафиксированная в поэзии, становится частью современного культурного сознания, а не забытым эпизодом прошлого.

Консолидация через звук

Ногайская музыка выполняет ещё одну стратегическую функцию — консолидационную. Для народа, расселённого по разным регионам и странам, общие мелодии и символические произведения становятся формой культурного единства. Песни, вошедшие в современный канон, создают общий музыкальный язык, который удерживает идентичность вне зависимости от географии.

Таким образом, ногайская музыка выступает не только художественной практикой, но и системой сохранения исторической памяти. Через традиционные инструменты, сакральные обряды, поэзию жырау и концертную деятельность она удерживает культурный код, обеспечивая преемственность там, где культурная традиция была прервана.

Музыка становится пространством, где прошлое продолжает звучать в настоящем.

Кыл-кобыз в ногайской традиции — не просто музыкальный инструмент. Это сакральный объект, встроенный в духовную иерархию народа. Если домбра воспринимается как «душа», то кобыз — «дух». Его звучание не развлекает — оно соединяет.

Конструкция как символ мироустройства

Кыл-кобыз — древний двухструнный смычковый инструмент с открытым корпусом, обтянутым кожей верблюда. Его форма напоминает ковш или лодку — образ пути души по реке вечности.

Нижняя часть корпуса, закрытая кожей, символизирует земной мир. Открытая верхняя — небесный. Изогнутый гриф становится связующей осью между ними. Уже сама конструкция инструмента выражает идею перехода и сопряжения пространств.

Медиум, а не инструмент

В ногайской и общетюркской культуре кыл-кобыз был прерогативой бахсы и эпических сказителей. Его запрещалось использовать для простого развлечения.

Согласно традиции, кобыз связан с фигурой Коркыт-Ата — первопредка и первого шамана. В мифологическом сознании именно через кобыз человек вступает в диалог с духами предков. Вибрации инструмента воспринимались как способ очищения, исцеления и восстановления внутренней гармонии.

Звук кобыза имитирует человеческий голос, вой волка или крик лебедя. Он не фиксирован в строгой ладовой системе: отсутствие ладов и струны из нескрученного конского волоса позволяют извлекать обертональное, глубинное звучание. Исполнитель касается струн ногтями, создавая вибрацию, воздействующую не только на слух, но и на подсознание.

Историческая травма и утрата преемственности

Сакральный статус сделал кыл-кобыз уязвимым в периоды борьбы с «суевериями». В XX веке носители традиции — бахсы и сказители — подвергались систематическим гонениям, инструменты изымались и уничтожались.

Утрата кобыза означала не только исчезновение музыкальной практики. Она привела к разрыву института духовного наставничества, где музыка выполняла терапевтическую и объединяющую функцию. Преемственность оказалась прервана на десятилетия.

Сегодня аутентичная манера игры среди ногайцев практически утрачена, а в ансамблях инструмент нередко заменяется модернизированными версиями, лишёнными глубины обертонального звучания.

Возвращение как восстановление связи

Современные попытки возрождения кыл-кобыза — это не просто обучение технике. Это восстановление философского контекста, без которого инструмент теряет смысл.

Кыл-кобыз соединяет не только звук и тишину. Он соединяет поколения, живых и предков, землю и небо. В этом его уникальная роль: быть мостом, по которому историческая память переходит из прошлого в настоящее.

В культуре, пережившей разрывы и ассимиляционные процессы, такие инструменты становятся не архаикой, а опорной конструкцией идентичности. Кыл-кобыз — это не предмет сцены. Это пространство перехода, где народ слышит собственную историю.

Возрождение кыл-кобыза началось не в мастерской, а в архиве. В условиях, когда традиция игры на этом инструменте среди ногайцев практически прервалась, а сам он оказался вытеснен из живой среды, ключевую роль сыграл Арсланбек Султанбеков. Точкой отсчёта стала фотография XIX века из музея Санкт-Петербурга, на которой был запечатлён древний инструмент.

Именно эта архивная фиксация стала основанием для реконструкции. По инициативе Султанбекова был заказан новый инструмент у мастера. Речь шла не о стилизации и не о сценической версии, а о попытке максимально приблизиться к историческому облику и конструкции кыл-кобыза.

Контекст был принципиальным. В XX веке носители традиции — бахсы и сказители, исполнители эпоса «Эдиге», игроки на домбре и кобызе — подвергались систематическим гонениям. Инструменты изымались и уничтожались как предметы культа. Сакральный статус кобыза сделал его одной из главных мишеней в периоды борьбы с «суевериями». В результате преемственность была прервана на десятилетия.

В этой ситуации действия Султанбекова стали актом культурного восстановления. Возрождённый кыл-кобыз вновь зазвучал в его выступлениях, возвращаясь в ногайскую музыкальную традицию не как декоративный элемент, а как носитель сакрального смысла и исторической памяти.

Важно, что процесс не ограничился изготовлением инструмента. Возрождение потребовало восстановления контекста: понимания роли кобыза как медиатора между мирами, знания ритуальных функций, специфики звукоизвлечения — струн из конского волоса, отсутствия ладов, особой техники касания ногтями. Без этого инструмент остаётся формой без содержания.

История возрождения кыл-кобыза показывает: сохранение культуры возможно через конкретное действие одного человека. Архивная фотография стала отправной точкой, мастер — техническим исполнителем, а сцена — пространством возвращения. Через усилия Арсланбека Султанбекова ногайская музыка вновь обрела один из своих древнейших голосов.